+7 (904) 60-46-0-13
Написать нам
 

Оскорбить царя - легко

Из истории Выборгской губернии

Привычка ругать власть существует у нас с древнейших времён. Но для определённой категории населения любая власть и авторитет – зло по определению, и весь смысл жизни состоит в том, чтобы при любом политическом устройстве государства этому самому государству всякий раз говорить «нет». К чему это привело Россию в 1917 году, все мы теперь прекрасно знаем. А тогда определённая публика радостно приветствовала отречение последнего в истории России императора, не представляя ещё всех последствий.

На голову последнего главы венценосного семейства дома Романовых вылилось немало народной «нелюбви». Ни одному из предшественников Николая II не довелось при жизни услышать в свой адрес столько претензий.

Флаги и портреты

В документах Ленинградского областного государственного архива в Выборге сохранилось немало донесений Департамента жандармской полиции о различных случаях «непочтительного отношения» к монаршим особам, зафиксированных непосредственно в Выборгской губернии.

Так, ещё в день восшествия на престол Николая II толпа местных жителей сорвала несколько вывешенных на улицах Выборга стягов Российской империи и Дома Романовых. Коронация состоялась в мае 1896 года, а следствие по этому происшествию длилось до ноября 1899-го, из чего следует, что и велось-то оно не слишком активно. Виновных не нашли. Зато подвергли штрафу владельцев домов, которым заранее дано было распоряжение Выборгского губернатора украсить фасады своих зданий флагами, а те не подчинились. К примеру, выборгский купец Николай Потоцкий долго пытался оспаривать в городском магистрате штрафные санкции, наложенные на него за подобное непочтение к молодому императору в день годовщины коронации. Дескать, флаги с российской символикой слишком дорого стоили…

Впрочем, сами полицейские чины забывали о царственных датах. В 1904 году в день рождения императрицы-матери Марии Фёдоровны коронный фохт Страндаского уезда Ольгрен на вопрос выборгского комиссара полиции о том, почему на здании не вывешен флаг, резонно ответил, что денег казённых на это ему не выделяют…

В этом же году выяснилось, что в большинстве учебных заведений губернии даже нет портретов императора, что казалось чем-то вопиющим…

Сосед на соседа

Листая любопытные рапорты полиции о доносчиках, понимаешь, что критика высшей власти – самая излюбленная тема для доносителей во все времена.

Например, соседи сапожника Пяртю Юлку из прихода Каукола в 1904 году анонимно сообщили в полицию, что слышали, как тот «оскорбительно отзывался о священной особе Его Императорского Величества…»

В 1911 году житель Выборга Ялмар Картелайнен, находясь в тюрьме, решил пойти на сделку с правосудием и сообщил, что его знакомый Питкопаси зачастую нелестно отзывается о русском государе…

В 1912 году выборгский маляр Александр Генриксон снимал дачу в посёлке Таммисуо у местной жительницы Марии Воробьёвой. И в доме случился пожар. Маляр, видя бесплодность своих попыток потушить пламя, бросился выносить вещи и в числе первых – портрет Николая II с иконой Божьей матери, принадлежавших вышеупомянутой хозяйке. Тут к горящему дому подбежал брат Воробьёвой Янтов, тоже маляр, жительствующий неподалёку. Увидев, что первым делом вынес из горящего дома Генриксон, принялся в ярости топтать портрет императора и икону, при этом выкрикивая нечто вроде «пора всех этих русских богов уничтожать…» Возмущённый таким поступком своего коллеги Генриксон тут же донёс на него в полицию…

В том же году неизвестный рабочий из города Лахти донёс на типографа Виктора Солао том, что лично видел, как тот в лесу под Выборгом «упражнялся в стрельбе из револьверов, в качестве мишени используя портрет царя…»

В 1913 году у домовладелицы из Фридрихсгама Ольги Виноградовой снимал квартиру констебль городской полиции Оскар Терхо. В качестве украшения для стен он выбрал картинки с изображением семейства Николая II. Узнав об этом, Виноградова явилась к квартиросъёмщику и, нисколько не смущаясь статуса блюстителя порядка, потребовала немедля снять и выбросить все изображения царствующих особ, объяснив это тем, что «данного притеснителя народа давно пора лишить жизни…» Нет нужды рассказывать о дальнейших действиях констебля…

Это лишь малая часть зафиксированных эпизодов, и далее – всё в таком же духе.

Преступление и наказание

С уличёнными в таком непочтении к монархам в бытность Ивана IV, или Петра Великого, или Елизаветы Петровны всё было предельно ясно – тайная канцелярия, пытки, плаха. В лучшем случае, клеймление лбов, урезание языков… Как поступили с Лопухиной и Ягужинской в 1743 году.

В XIX веке поступали несколько мягче, ограничивались тюрьмой и каторгой. Причём представители низшего сословия сначала подвергались телесным наказаниям в виде кнутов и палок. А дворяне ко всему прочему приговаривались к «гражданской казни» – лишались своих титулов, наград и имущества.

В 1866 году служанка София подслушала разговор своего хозяина, подполковника расквартированного в Выборге 90-го пехотного Онежского полка графа Ивичевича с денщиком его Алексеем Даниловым, в котором офицер без стеснения давал характеристики двум братьям Романовым: действовавшему на тот момент государю Александру II и Великому князю Константину. И далеко не в пользу первого. Подслушанным разговором служанка поделилась в кругах, коим была близка, и в результате сплетня эта дошла до специальной комиссии военного суда в Гельсингфорсе, где уже под присягой от неё потребовали факт крамольных речей подтвердить. Женщина уже и не рада была своей болтливости, тем более что обвинения были очень серьёзными, грозящими графу разжалованием в рядовые и ссылкой на Кавказ – «под пули горцев». Поэтому Ивичевич всё категорически отрицал, ссылаясь на её, Софии, финское происхождение и слабые познанияв разговорном русском языке.

1 марта 1881 года Россию потрясло известие «о злодейском убиении в Петербурге в бозе почившего Государя Императора Александра II». По стране прокатилась волна массовых арестов. По подозрению в сочувствии террористам-заговорщикам за решётку можно было угодить за малейшее неосторожно оброненное при свидетелях слово.

Один писарь из строительной конторы в Райволе Василий Загребин, кстати, дворянин по происхождению, узнав о покушении, совсем не расстроился, а наоборот – решил «отметить» это событие. Когда 2 марта его коллеги бурно обсуждали смерть императора, Загребин явился в контору пьяный и обрушился на всех с крамольными речами. Со слов свидетелей ему приписывали, к примеру, такое высказывание: «Да убийство царя можно было ожидать! Не знаю, как с крестьянами, а нас, дворян, он совсем обидел!..» Легкомысленный писарь несколько месяцев находился в камере под следствием, пока агенты «охранки» ездили по стране, восстанавливая сведения о прошлом Загребина. В итоге же, кроме хронического алкоголизма, ничего инкриминировать ему не смогли – в политическом отношении ни в чём порочащем замечен не был, но на всякий случай установили надзор.

Во времена царствования Николая II в той же Выборгской губернии к фактам оскорбления царя властные органы относились с явным пренебрежением. К примеру, все вышеописанные эпизоды расследовались очень долго, как будто нехотя, зачастую дознания проводились с опозданием и проволочками, до суда дела практически не доходили – всякий раз не хватало доказательной базы. Имели место случаи, когда полиция должным образом не реагировала даже на откровенные призывы отдельных граждан к цареубийству. Что лишний раз подтверждает, как ничтожен был авторитет последнего российского монарха. По меньшей мере, в Великом княжестве Финляндском.

Комментарии

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи